2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Какова природа реальности

Природа реальности

Когда мы начинаем видеть, что «вчера» было вчера, а «сегодня»— уже другой день,

совершенно новый и отличный от вчерашнего, мы обретаем новое отношение к жизни.

Природа реальности такова, что каждый час, каждую минуту происходят изменения. Когда

мы перестаём их осознавать, мы перестаём замечать новое в жизни.

Дзигар Конгтрул РИНПОЧЕ

Будда учил, что человеческий опыт характеризуется тремя основными качествами: непостоянством, нереальностью эго и страданием, пли неудовлетворённостью. Согласно его учению жизнь любого человека обусловливается этими качествами, и осознание этого факта помогает нам расслабиться и принимать жизнь такой, как она есть. Сначала это учение показалось мне слишком академичным и далёким от жизни. Но когда я стала наблюдать за тем, что происходит с моим телом и умом, отношение изменилось. На собственном опыте я начала видеть, что нет ничего неизменного и статичного. Моё настроение постоянно меняется, подобно погоде. Мысли и эмоции бесконтрольно следуют друг за другом, и я не могу остановить их поток Покой сменяется движением, а движение снова покоем. Даже самая неотступная физическая боль начинает меняться, то усиливаясь, то ослабевая, когда я наблюдаю за ней.

Я благодарна Будде, что он раскрыл нам этот важный секрет: то, против чего мы боремся всю свою жизнь, на самом деле является нормальным, естественным человеческим опытом. В жизни постоянно чередуются подъёмы и спады; люди и ситуации непредсказуемы, так же как и всё остальное в мире. Мы страдаем от того, что не такие, какими хотели бы быть,— святые, грешники, победители, любовники. Я глубоко благодарна, что нашёлся человек, который увидел истину и показал её нам: не всё в этой жизни поддаётся контролю, и в этом нет нашей личной вины.

Текучесть и динамичность, мимолётность и непостоянство составляют первую, основную характеристику существования. Это естественное положение вещёй. Всё находится в непрерывном развитии. Всё живое и неживое — каждое дерево, травинка, каждое животное, насекомое, человек, каждый дом — всё постоянно меняется, каждый миг Чтобы знать это, не нужно быть мистиком или физиком. Но почему-то на уровне личного опыта мы сопротивляемся этому основополагающему факту. Жизнь не всегда идёт так, как нам хочется: мы переживаем то успехи, то неудачи, и нам это не нравится.

В один период жизни мне пришлось менять одновременно работу и дом. Я чувствовала себя очень неуверенно и незащищённо. Я рассказала о своих трудностях Трунгпа Ринпоче, надеясь, что он поможет мне совершить этот переход и пройти через все изменения. Но он невозмутимо посмотрел на меня и сказал: «Мы все постоянно совершаем переход», и затем добавил: «Если будешь относиться к этому спокойно, никаких проблем не будет».

Мы знаем, что всё в этом мире непостоянно, что всё когда-то кончится. Однако, понимая это умом, на эмоциональном уровне мы этого не желаем принять. Нам хочется постоянства, и в глубине души мы надеемся на постоянство; мы склонны искать безопасности и верим, что можем её найти. Непостоянство пугает нас и приводит в отчаяние. Мы развиваем бурную деятельность, чтобы защититься от неопределённости, тратим массу энергии, пытаясь предотвратить изменения и смерть. Нам не нравится, что теле меняется и мы стареем; нас пугают морщинки на лице и увядающая кожа. Мы применяем всевозможные оздоровительные препараты, как будто действительно верим, что неким чудесным образом сможем обойти закон непостоянства.

Учение Будды призывает нас отказаться от этого ограничивающего способа существования и всецело признать истину, что всё меняется. Это не означает видеть всё в чёрном цвете, просто мы начнём понимать, что мы не единственные, кто не способен контролировать происходящее. Таким образом, мы освобождаемся от иллюзии, что кому-то удаётся избежать непостоянства.

Вторым признаком существования является нереальность эго. Человек так же непостоянен как всё остальное. Каждая клетка нашего тела непрерывно меняется. Мысли и эмоции появляются и исчезают. На чём мы основываем свои оценки, когда думаем, что мы достойны или безнадёжны? На этом мимолётном мгновении? На вчерашнем успехе или неудаче? Мы держимся за фиксированное представление о том, кто мы есть, и тем самым ограничиваем себя. В этом мире нет ничего фиксированного, ничего статичного. И только от нашего отношения к закону непостоянства зависит, станет он для нас источником свободы или беспрестанного страха и тревог; будет в нашей жизни приумножаться радость или страдание. Это очень важный вопрос.

Отсутствие эго иногда называют «не-я», что может привести к неправильному пониманию. Это не значит, что мы исчезаем или уничтожаем вою индивидуальность. Один ученик как-то спросил: «Не становится ли человек безликим, когда у него исчезает эго?» Нет, это вовсе не так. Будда говорил, что представление о себе как об обособленном и неизменном существе сильно ограничивает человека. Участвуя в драме жизни, не следует так серьёзно относиться к собственной роли. Вся проблема состоит в том, что мы слишком всерьёз себя воспринимаем, считаем себя чрезмерно значимыми. Нам кажется, что мы умнее других, мы занимаемся самооправданием, говоря, что нам всё мешает, на нас все клевещут, Чувство собственной важности сильно ограничивает мир, сводя его до личных предпочтений и антипатий, так что, в конце концов, человеку становится смертельно скучно с самим собой и своим окружением. Мы никогда не бываем удовлетворены.

В этой ситуации у нас есть две альтернативные возможности: разрушить старые убеждения или оставаться с ними; продолжать верить в свою фиксированную идею реальности или пересмотреть её. Будда считал, что самое достойное применение человеческой жизни — научиться быть открытым и любознательным, отказавшись от каких бы то ни было представлений и убеждений.

Для того, чтобы пробудить бодхичитту, необходимо развивать гибкость ума. Отсутствие эго — это, по существу, просто гибкая самоидентификация, которая проявляется в жизни в таких качествах как любознательность, адаптивность, чувство юмора, лёгкость и игривость. Это способность смиряться с незнанием и непониманием, даже с незнанием самого себя или других людей.

Одному старику сообщили, что его сын погиб на войне. Безутешный отец заперся в доме, отказываясь от какой-либо поддержки и участия. Однако на четвертую неделю сын вернулся домой живой и невредимый. Увидев его, жители деревни очень обрадовались и были так растроганы, что даже плакали от счастья и пошли вместе с ним к дому отца. Сын постучал в дверь и сказал.– «Отец, я вернулся». Но старик не отозвался. Тогда люди закричали:«Твой сын здесь, он жив». Но отец не подошёл к двери.«Оставьте меня в покое,— сказал он,— не мешайте моему горю! Я знаю, что мой сын ушёл навсегда, вы меня не обманете».

То же происходит и с нами: мы держимся за свои идеи и представления, и это нас ослепляет. А когда другая реальность стучится в нашу дверь, мы не можем её принять.

Читать еще:  Какими способами передаётся СПИД

Задайте себе вопрос: «Как я намерен провести свою жизнь? Предпочитаю и дальше бороться с неопределённостью или хочу научиться отпускать? Предпочитаю упрямо держаться за свои идеи «я такой, а ты такой» или хочу выйти за ограничения своего ума? Готов ли я идти путём воина, чтобы восстановить свою естественную гибкость и свободу и помогать в этом другим?» Если вы выберете этот путь, перед вами начнут открываться безграничные возможности.

Учение о нереальности эго указывает на динамичность и изменчивость нашей природы. Мы никогда не воспринимали своё тело точно так же, как сейчас. И никогда не будем обдумывать те же самые мысли, которые проносятся в голове в данный момент, хотя они и кажутся повторяющимися. «Но это же прекрасно!» — скажете вы. Однако обычно это не кажется нам прекрасным; напротив, это нас пугает, и мы пытаемся найти хоть какую-то опору. Будда показал альтернативный подход: на самом деле, мы не ограничены никакими отождествлениями, ни позитивными, ни негативными, ни в том смысле, как другие воспринимают нас, ни в том смысле, как мы воспринимаем себя. Каждый момент совершенно уникален, каждый момент неизвестен и нов. Для того, кто идёт путём воина, отсутствие эго становится источником радости, а не страха.

Третьим признаком существования является страдание, или неудовлетворённость. Судзуки Роши говорит, что, только проходя через непрерывную череду приятных и неприятных ситуаций, человек обретает истинную силу. Когда мы понимаем, что боль и страдания неизбежны, и живём, исходя из этого понимания, мы создаём основу и условия для своего счастья.

Другими словами, мы страдаем тогда, когда сопротивляемся величественному и неоспоримому закону непостоянства и смерти. Мы страдаем не из-за того, что мы плохие или заслуживаем наказания, а из-за своего трагического непонимания основных принципов бытия.

Во-первых, мы не понимаем того, что постоянно меняющееся не может быть постижимым и предсказуемым. С самого момента рождения мы стремимся к определённости и безопасности, и это стремление руководит всеми нашими помыслами, действиями и словами. Мы подобны людям в тонущей лодке, которые пытаются удержаться на воде. Динамичный, энергичный и естественный поток вселенной неприемлем для обычного ума, поэтому мы создаём всевозможные предубеждения и зависимости, чтобы обрести какую-то опору. Мы страдаем просто потому, что переменчивое ошибочно принимаем за постоянное.

Во-вторых, мы ведём себя так, как будто представляем собой неизменную, фиксированную личность и отделены от всего остального мира, в то время как на самом деле никакого эго не существует. Мы стремимся быть Кем-то с большой буквы. В надежде обрести устойчивость и безопасность, определяем себя как достойных или недостойных, сильных или слабых. Мы тратим массу времени, превознося или принижая себя, чтобы затем удовлетворённо сказать: да, это я. Изначальную открытую природу своего существа, чудо и неожиданность каждого мгновения мы превращаем в статичное, неизменное «я».

В-третьих, мы ищем счастье не там, где нужно. Будда говорил, что мы «ошибочно принимаем страдание за счастье», подобно мотыльку, который летит к пламени свечи и сгорает. Мы знаем, что не только мотыльки разрушают себя ради получения временного удовольствия. В поисках счастья мы ведём себя подобно алкоголику, который пьёт, чтобы избавиться от депрессии, но после выпивки погружается в ещё больший мрак; или подобно наркоману, который колется, чтобы снять ломку, и после каждого укола страдает ещё больше.

Одна моя подруга, которой постоянно приходится сидеть на диетах, как-то сказала, что нам было бы гораздо легче следовать этому учению, если бы наши пристрастия не приносили временного облегчения. Мы испытываем короткое удовольствие и хотим повторить его снова. Так возникают зависимости — одни относительно безобидные, другие смертельно опасные — которые всё дальше затягивают нас в сети страдания.

Со временем мы становимся совершенно неспособны выносить даже малейшее неудобство или дискомфорт. Мы привыкаем использовать какие-то средства, чтобы ослабить напряжённость момента. В результате даже самые незначительные колебания энергии — смутное беспокойство, предчувствие, что случится что-то плохое — ведут нас к зависимостям, так мы пытаемся сделать жизнь предсказуемой. Ошибочно надеясь получить счастье средствами, которые на самом деле ведут к страданию, мы снова и снова прибегаем к привычным способам удовлетворения, всё больше усиливая свою неудовлетворённость. Этот порочный круг Будда назвал сансарой [3].

Когда мне становится трудно принимать факт всеобщего непостоянства, нереальности эго и неизбежности страдания, я вспоминаю воодушевляющие слова Трунгпа Ринпоче, что «нет лекарства от жары или холода». Нет лекарства от жизни.

Учение о трёх свойствах существования побуждает нас прекратить борьбу с естественным ходом вещёй. Мы можем перестать причинять страдания себе и другим, пытаясь избежать чередования удовольствий и боли, и просто расслабиться, принимая жизнь такой, какая она есть.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Реальность есть иллюзия

«Реальность – это то, что продолжает существовать и после того, как в это больше не верят».

Реальность наших Эго — всего лишь иллюзия. Мы — воспринимающие существа. Однако воспринимаемый нами мир является иллюзией, созданной описанием, которое нам внушали с момента, когда мы появились на свет.

Одна из ошибок человека — это его иллюзия в отношении своего «Я», которое изменяется так же быстро, как мысли, чувства и настроение.

Наше поведение определено физическими законами, так что, по-видимому, мы являемся ничем иным, как биологическими машинами, а свобода воли — это всего лишь иллюзия.

Как мы можем понять мир, в котором оказались? Какова природа реальности? Откуда все это возникло? Большинство ученых сказали бы, что они являются математическим отражением внешней реальности, существующей независимо от наблюдателя.

Стивен Хокинг считает, что как только мы начинаем размышлять, формируя концепции о нашем окружении, то упираемся в вопрос: есть ли у нас основания полагать, что существует объективная реальность, реальность, которая не зависит от знаний и веры людей. Наш повседневный мир содержит в себе и свою собственную отдельную реальность, и свои собственные параллельные миры, хотя мы о них и не подозреваем.

Современный человек является узником в темнице, называемой им реальностью, темнице, сооруженной его собственным мышлением, характер которого предопределен настроем времени и историей нашего собственного «Я». Проецируя свое сознание на реальность, мы подменяем реальность своим представлением о ней, и этот не останавливающийся ни на секунду процесс не позволяет нам воспринять мир подлинной реальности.

В восточной философии это называется майей — иллюзией, то есть обыденной реальностью, «покрывалом», которое необходимо приподнять, чтобы увидеть реальность истинную.

Читать еще:  Как выглядят микроскопы

Мы привыкли мыслить в рамках двухмерной логики. Наш разум привык к четким, разграниченным понятиям: черное — белое, зло — добро, левое — правое, истина — ложь. В японской культуре дзен коан — это парадоксальное утверждение или вопрос, который помогает осознать ограниченность нашей логики. Коан кажется абсурдным, однако он стимулирует мозг, побуждая думать по-новому.

Цель коана — заставить воспринимать реальность иначе, чем мы привыкли. Коан заставляет нас съехать с проторенной колеи. Примеры коана свидетельствуют об этом:

  • Слушай тишину.
  • Ищи то, чего тебе не хватает, в том, что у тебя есть.
  • Стремись к свободе, и станешь рабом своих желаний.
  • Стремись к дисциплине, и обретешь свободу.
  • Существует ли Вселенная, если в ней нет разумных существ?
  • Существует ли иллюзия?

Квантовая механика показывает, что материалистическое объяснение смысла действительности – иллюзия. Философы и мистики согласны с современной квантовой теорией: объективное существование мира, физический, видимый мир есть иллюзия — майя.

Карл Юнг полагал, что наше бессознательное существование реально, тогда как сознательный мир — это род иллюзии, которая с какой-то определенной целью представляет себя реальностью, подобно сну, который кажется реальностью, пока мы не проснемся. Если реальность есть всего лишь иллюзия, то нельзя утверждать, что сознание есть функция мозга. Наоборот, сознание создает мозг так же, как тело и все физическое окружение человека.

Великий мистик XX века Карлос Кастанеда открыл пути, позволяющие всем желающим пересечь параллельные линии, отделяющие миры фантастических историй от мира повседневности.

По концепции Кастанеды, человек не пассивно воспринимает готовую картину внешней и внутренней среды, его восприятие активно интерпретирует энергетические сигналы, которыми полна Вселенная, конструируя модель мира (принимаемую обычно за сам мир). Весь мир представляет собой чистую энергию, из которой восприятие создаёт описание мира. Подразумевается, что, каким бы адекватным ни было человеческое знание, оно ограничено.

Область воспринимаемого и осознаваемого, обычно известная человеческому вниманию, — тональ — достаточно узка и не отражает всевозможных аспектов Вселенной — нагваля. Тональ как стереотипный мир человека есть лишь мизерная часть непостижимого нагваля. Тональ — объяснимая реальность, нагваль — отдельная реальность.

Параллельно с нашей обычной реальностью существует иная, отдельная реальность, но наше чувство собственной важности основано на уверенности в том, что мы все знаем и все можем объяснить. Как следствие, мы начинаем считать известным все то новое, что появляется в поле нашего зрения. Мы прибегаем ко всем мыслимым видам ассоциаций, лишь бы трансформировать неизвестное в известное.

Цена, которую мы платим за чувство собственной важности, очень высока — в течение всей нашей жизни мы остаемся заключенными в пределах единственного, причем достаточно ограниченного мира, в то время как мы могли бы посетить много различных и гораздо более необычайных миров.

Возможность посещения таких миров полностью зависит от наличия у нас дополнительного количества энергии, что становится возможным, если нам удается преодолеть чувство собственной важности и допустить мистическое в свою жизнь.

В отдельной реальности мы можем увидеть и почувствовать вещи гораздо более необычайные, чем самые фантастические иллюзии. Проникновение в отдельную реальность открывает перед нами возможность воспринимать удивительные феномены. Мы можем узнать, что наш повседневный мир содержит в себе и свою собственную отдельную реальность, и свои собственные параллельные миры, хотя мы о них и не подозреваем.

Мы постоянно ведем сами с собой внутренний диалог — мысленный разговор, который является непосредственным выражением реальности, воспринимаемой каждым из нас. Мы воспринимаем этот мир и ведем себя, опираясь на то, что говорим себе в рассуждениях с самими собой. Приверженность внутреннему диалогу может довести до такой крайности, как привычка подменять своими мыслями реальность.

Мы принимаем свои мысли за предметы реального мира и пребываем в убеждении, что так оно на самом деле и есть. Все, что происходит как следствие внутреннего диалога, прекращается в тот момент, когда мы оказываемся способны остановить этот диалог. Поэтому остановка внутреннего диалога является ключом в иную реальность, открывающим двери между мирами.

Реальность — это еще далеко не все, что может быть воспринято непосредственно. В ней содержится еще много такого, что не поддается обычному восприятию.

Реальность есть иллюзия, которую создаем мы сами.

# 17. Какова природа реальности и что означает индийское «Атман есть Брахман»?

Уже в глубочайшей древности стало понятно, что отчаянное и практическое стремление всякого человека разобраться, что ему делать в жизни, в конечном счёте упирается в фундаментальнейшую из теорий, в коренной вопрос – где он находится, иными словами, какова сокровенная природа окружающего мира, а, следовательно, и наша роль в нём. Таков предметный фокус дисциплины, называемой онтология, или метафизика (различие между ними признается не всеми). С той же седой старины оформились и два противоположных толкования основного онтологического вопроса об источнике и основе существующего мира: материализм и идеализм. Несмотря на кажущуюся простоту этих понятий, они не столь очевидны и по большей части понимаются неверно.

Говоря по-простому, идеализм утверждает, что происходящее в мире, его структура, развитие и возникновение определяются некоторой целеполагающей волей – творящим, и обычно разумным, началом или началами. Материализм, напротив, объясняет структуру, формирование и возникновение мира не-волящим субстратом, из которого на определенной стадии естественного развития могут возникнуть воля и разум. В идеализме первична воля, жизнь и индивид в том или ином их понимании – именно они создают и определяют собой осязаемый мир. В материализме же, напротив, первично как раз неживое и не-волящее, которое случайным образом (то есть без целеполагания) формирует весь воспринимаемый мир и может породить также и жизнь, волю, разум как одну из своих форм. Хотя греческие натурфилософы (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, Гераклит и др.) и стоики традиционно причисляются к материалистам, имеющиеся тексты указывают, что первоначала («огонь», «вода», «апейрон», «воздух», «пневма») понимались ими метафорически и идеалистически, как индивиды – элементарные носители воли, творческие целеполагающие инстанции.

Без каких-либо преувеличений, девяносто девять процентов всех мыслителей вплоть до самого недавнего времени были идеалистами. Лишь в XIX веке в противоположном лагере начало заметно прибывать, и с тех пор на Западе доля образованных людей идеалистических воззрений неуклонно продолжает падать. Сегодня, даже в самой религиозно-фанатичной стране западного мира, США (лишь 3% полных атеистов, 10% не верят в то, что называется «личный бог»), по разным оценкам от 70% до 93% учёных являются материалистами или агностиками. Революция в философии XIX века, как и революция в науке и научном методе, нанесла тяжелый удар по царившей некогда уверенности в осмысленной вселенной и уж тем более в царящем над ней боге, бессмертной душе и исключительности роли человека в мировом процессе.

Читать еще:  Как правильно хранить шины без дисков

Стало понятно, что как только мы выносим за скобки собственные пожелания касательно устройства мира и склонность интерпретировать его по своему подобию, оснований верить в разумные начала бытия лишь немногим больше, чем в волшебные бобы, фей и лепреконов с горшочками золота. Разумеется, наша природа, жаждущая онтологической привилегированности, протестует против неизбежно следующего из научного материализма заключения о незначительности, конечности (крайне быстрой!) и фундаментальной бессмысленности человеческого существования. Но и сам разум, даже холодный и трезвый и вынесенный сколь это возможно за пределы чувств, зачастую смотрит на материалистическую картину мира почти с таким же недоверием, что и на традиционные идеалистические.

И действительно, история о стихийном появлении воспринимаемого мира в ходе большого взрыва и её непрерывном ускоряющемся расширении, о бесконечно сложной мультивселенной, незнамо как и почему зародившейся из безжизненных взаимодействующих кирпичиков, о несущемся в чёрную дыру сквозь бескрайние пространства космоса каменном шаре, населенным разумными приматами, кажутся сюрреалистичнее, чем любые сказки наших предков. Кажется порой, что было бы проще поверить в седого старца, метающего молнии из заоблачных высей, или в плоскую Землю, покоящуюся на спинах трёх китов, чем в то, что за всей этой историей не кроется какого-то двойного дна, некоего лежащего в основании воспринимаемого порядка волящего и в том или ином смысле разумного начала. Это чувство – в сущности, совершенно не подкрепленное фактами – и сопровождающий его скептицизм разума не покидает многих самых прожжённых материалистов и агностиков, в числе которых находятся и величайшие из учёных. Именно о нём Эйнтшейн осторожно пишет в следующих словах («Во что я верю»):

«Чувствовать, что за всем, что дано нам в ощущениях, есть нечто, не доступное нашему пониманию, чью красоту и величественность мы осознаём только опосредованно, – это и значит быть религиозным. В этом и только в этом смысле я истинно религиозный человек».

Увы (или слава богу, пошучу я), нам не известно, как всё обстоит «в действительности» и вряд ли когда-нибудь ситуация эта изменится. Тем не менее пустота на том месте, где должны находиться ответы, слишком болезненна, и если мы не можем заполнить её знанием, нам позволяется строить догадки – насколько это возможно, взвешенные. Пока злоупотребляющий марихуаной Илон Маск ведёт с американскими нердами неугасающий спор о том, живём ли мы все в компьютерной симуляции, я предложил бы пойти в поисках ответа на основной вопрос онтологии по другому пути, оттолкнувшись от несомненных родственных связей человека и остального мира, ибо все мы слеплены из одного теста. Иногда связь эта волнует воображение и окутана своеобразной романтикой, как, к примеру, то обстоятельство, что всё, видимое нами вокруг, от кольца на пальце до другого человека, было создано в недрах погибающих во взрыве звёзд (почти все химические элементы тяжелее гелия). Но, быть может, являясь в некотором смысле братьями и сестрами погасших небесных тел, плоть от плоти их, нас соединяет с остальной вселенной ещё более интимная родство?

Таковая точка зрения совсем не нова. Если величайший тезис западной философии был этического характера, дельфийское «Познай себя», то главным постулатом восточной философии, я полагаю, было великое индуистское «Атман есть Брахман», то есть индивид есть Абсолют, часть есть целое, «Я» есть «Оно», капля равна океану и в капле проявляется океан. Один из источников этого прозрения, как представляется, это наблюдение за пустотностью нашего сознания, о чем шла речь в предыдущем письме. Опыт интроспекции, духовный путь, которым двигались индуистские мыслители, приводит к толкованию нашего сознания, нашего внутреннего пространства как пустой сцены, на которой разворачиваются восприятие и перипетии жизни, в основном неподвластные нам.

Мы далее начинаем размышлять над тем, что и другие люди, коль скоро они существуют, есть такое же пустое пространство, те же самые подмостки, на которые выходит мир, что мы и они в сущности своей тождественны и являемся светом сознания, в котором происходит броуновское движение мирового процесса. Наконец, мы невольно начинаем представлять себе и универсального наблюдателя, вмещающую пустоту сознания, не ограниченную индивидом, отдельным лучом света, а объемлющую весь универс целиком и одновременно. Он же, этот универсальный наблюдатель, Абсолют, не может быть никем иным, как и универсальным деятелем, всё, что происходит, происходит в нём и совершается им, всё, что он сознаёт, есть так же он сам. Он есть тот самый океан, тождественный капле, мы есть капли, тождественные океану, – таковым мне представляется смысл и интеллектуальная генеалогия великого «Атман есть Брахман».

Две с половиной тысячи лет спустя Мартин Хайдеггер описывает то же самое взаимоотношение через понятия Dasein и Seyn (бытие). Da-sein, дословно «здесь-бытие», представляет собой «просвет бытия», конкретную манифестацию и воплощение Абсолюта через человеческое «сознание». Однако Хайдеггер, подобно древним индусам, поддался соблазну антропоцентризма даже в ситуации отрицания его. Делая Абсолют универсальным и единственным деятелем, как и наблюдателем, он всё-таки придаёт непомерно и необоснованно раздутую роль человеку и представляет ситуацию так, как будто бы имеет место контакт, осмысленное взаимодействие между историческим процессом на Земле и стихией Seyn, впадает в мистицизм. Этот фаворитизм, сохранившийся от религий и философий былого, льстит нашему самолюбию, но не имеет под собой ничего и вносит в столь красивую картину неразрешимые противоречия и антропоморфизм.

Человек, а вероятно, любая воспринимающая жизнь, действительно предстают явлением космически уникальным, но это вовсе не значит, что мы пребываем в чьих-то любимчиках. В отличие от неживого, всякая жизнь, выражаясь религиозным языком, есть нисхождение «бога» на землю, здесь-бытие (Da-sein), размыкание и раскрытие новой точки самонаблюдения. Даже не обладая монолитной личностью, мы – это пустое зеркало, в которое Абсолют может увидеть себя через посредство отдельных своих проявлений. Нуждается ли он в этом да и в чём-нибудь вообще? Сомневаюсь. Если этот старый карточный игрок и раскладыватель пасьянсов и любит чего-то, я полагаю, это разнообразие, поскольку именно его недостаёт в вечной смене метаморфоз Вселенной. Может быть, именно поэтому в человеческом мире, как и мире физическом, столько контрастов, а температура воды в душе порой предательски прыгает от раскалённой лавы до арктического льда (я знаю, это делаешь Ты…). Дабы расшевелить столь пресыщенного зрителя, требуются сильные средства и периодические личные, исторические и природные катастрофы. Впрочем, даже шутки в сторону, лучшее, что мы можем сделать со своей жизнью, будучи просветом бытия и зеркалом Абсолюта, это порадовать старика хорошим шоу. Поскольку же Брахман есть Атман, он – это и есть мы, это означает помочь самим себе что-нибудь хорошее в этом зеркале увидеть.

Источники:

http://religion.wikireading.ru/46593
http://zhitanska.com/content/realnost-est-illyuziya/
http://zen.yandex.ru/media/id/5c1a4927613dfb00ac941343/5c34ae91b4150800aa7283be

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector