4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что такое паблик арт

Баффинг, партизанинг и ЖЭК-арт: как говорить о современном уличном искусстве

Почему не все произведения уличного искусства — это граффити, как называют закрашенные коммунальщиками изображения и что такое ЖЭК-арт? «Бумага» публикует фрагменты словаря российского уличного искусства, подготовленного Институтом исследования стрит-арта.

В словарь вошли только некоторые понятия, описывающие уличное искусство в России. Со всем списком терминов можно ознакомиться на сайте Института исследования стрит-арта.

Анти-монументы

Британский искусствовед Малкольм Майлз, автор книги Art, Space and the City. Public art and urban futures, использует термин «анти-монументы» для обозначения художественных произведений в городской среде, выполненных в различных медиа и носящих подчеркнуто временный или эфемерный характер.

Сюда можно отнести взаимодействие с городской рекламой и освещением, проекции, видео- и аудиоинсталляции, перформативные практики. Эти произведения не меняют привычный облик города, однако создают новые смысловые коннотации и неожиданные визуальные эффекты.

Баффинг

от англ. Buff — название средства применяемого для химической очистки поездов от граффити

Это субкультурный термин, обозначающий уничтожение граффити представителями коммунальных служб. В российском контексте словом «бафф» также называют пятна краски, появляющиеся на фасаде после закрашивания граффити. Как правило, их цвет не совпадает с цветом фасада, что рождает интересные абстрактные композиции.

Городские интервенции

Это достаточно широкий термин, описывающий различные независимые художественные практики, направленные на трансформацию городского пространства, где художник может использовать любые доступные и подходящие к ситуации медиа — стикеры и рисунки, специально созданные или найденные городские объекты, инсталляции и перформативные проекты.

Граффити

Глобальная субкультура и способ коммуникации внутри сообщества, в основе которой лежит тиражирование своего имени или названия команды, маркирование урбанистического пространства и утверждение своего присутствия.

Несмотря на то, что изначально граффити — скорее социальное явление, сегодня его рассматривают в поле культуры и как художественную практику. Современное граффити — значимая часть уличного искусства, однако при встрече с ним нужно помнить, что представители субкультуры живут по своим законам и к произведениям граффити нужно применять особые критерии оценки, выработанные внутри сообщества.

В первую очередь это «стиль» — мастерство работы со шрифтом (выбор цвета, динамичность композиции, пластичность шрифта), «качество» — технический навык нанесения надписи, часто производимой в экстремальных условиях, и «локализация» — выбор места для работы. Также важно количество созданных рисунков и максимальный территориальный охват.

ЖЭК-арт

Низовая инициатива творческого обустройства городского пространства, включающая в себя самовольное переблагоустройство жителями конкретной территории (как правило, двора) и объекты, созданные работниками коммунальных служб, в том числе закрашенные работы художников. Эти несогласованные активности можно отнести к одному из направлений уличного искусства, спонтанность, свобода высказывания и тесная связь с контекстом места роднит эти практики с независимыми городскими интервенциями.

Впервые этот термин возник как название сообщества во «ВКонтакте», где участники выкладывали фотографии найденных дворов и придомовых территорий, подвергшихся такому стихийному благоустройству. Стремясь украсить свой быт, жители и коммунальщики, теперь уже ЖЭК-арт-художники, используют любые подручные средства — старые мягкие игрушки, покрышки, пластиковые бутылки.

Кусок

от англ. piece, сокращение от masterpiece — «шедевр»

Так сегодня граффити-художники называют полностью закрашенные шрифтовые композиции разной стилистической направленности, представляющие собой полноценный рисунок. Шрифты могут быть дополнены различными персонажами, которых называют «кэроки» от английского слова character, что означает «герой, персонаж». Впервые слово piece использовал в 1971 году райтер SUPERKOOL 223 для обозначения многоцветных и масштабных граффити.

Настенная роспись/мураль/мурал

Вид искусства, представляющий собой плоскостные произведения, размещенные на стенах внутри или снаружи здания. В контексте уличного искусства этим термином обозначают работу, выполненную на фасаде или брандмауэре здания или другом городском архитектурном объекте.

Настенная роспись не всегда масштабна и монументальна — это может быть даже небольшой рисунок, главное — стена и красящий пигмент. Сегодня для создания настенных росписей в основном применяются акрил, эмаль или краски-спреи. Также художники могут использовать трафареты, скотч и различные самодельные конструкции, например — огнетушители заправленные краской, конструкции из нескольких баллонов и даже специальные принтеры и запрограммированных дронов. Масштабные работы чаще всего переносятся на стену при помощи проектора.

Важно отметить, что настенные росписи могут быть сделаны нелегально или на заказ, в рамках фестиваля, выставки, коммерческого проекта, в связи с чем этот термин может использоваться как в контексте уличного искусства, так и в разговоре о паблик-арте.

Паблик-арт/искусство в общественном пространстве

Собирательный термин для произведений искусства, реализованных при городской и институциональной поддержке для размещения в городской среде.

Искусство в общественном пространстве может быть концептуальным или декоративным, в зависимости от контекста, идеи художника и ожиданий заказчика. Современный паблик-арт чаще всего представлен масштабными настенными росписями, скульптурными объектами и элементами городского дизайна.

Читать еще:  Кто такой навозный жук

Партизанинг

Одно из направлений уличного искусства, в основе которого популяризация идеи свободного художественного высказывания или действия, трансформирующего городскую среду силами самих жителей.

Являясь низовой инициативой, партизанинг зачастую нелегален и не нуждается в согласовании проектов с городской администрацией и другими институциями. Партизанинг позволяет художникам выявлять локальные проблемы, обусловленные нуждами жителей — необходимость создания пешеходного перехода или разметки для велодорожки, установки дополнительных дорожных знаков или скамеек и многое другое.

По методу работы партизанинг граничит с социологией и урбанистикой, поскольку созданию работы часто предшествует исследование выбранного района, улицы или двора.

Российскому движению «Партизанинг» посвящен сайт, созданный художниками Игорем Поносовым и Антоном Польским, занимающимися теоретической разработкой этого понятия и реализацией различных проектов в России и не только.

Райтер/граффити-райтер/граффити-художник

Так называют представителей субкультуры граффити. Слово «райтер» происходит от английского глагола write — «писать», что подчеркивает работу художников со шрифтом, отделяя ее от классического рисования.

Скульптурные объекты

Художественные объекты, которые создаются специально для размещения в конкретном городском пространстве с учетом существующего контекста и окружающего архитектурного ландшафта. Однако произведение искусства, перенесенное из мастерской художника на улицу, также может стать новой смысловой и художественной доминантой.

К скульптурным объектам в городском пространстве могут применяться следующие понятия: памятник или монумент — произведение создаваемое с целью увековечить какое-либо историческое событие или персонажа; «общественная скульптура» — произведение обладающее заведомо превалирующими декоративными свойствами; «контр-монумент» — произведение, допускающего дискуссионное отношение к его смыслу.

Данный термин наиболее часто применяется к паблик-арт-проектам.

Тег

Термин субкультуры граффити, обозначающий подпись райтера, обозначающая его имя или название команды. Формы тега (буквы) могут быть основой для создания граффити, его скелетом, на который уже «нанизан» объем.

Цель теггинга — отработка собственного стиля и показ присутствия райтера в городе. Самые распространенные инструменты для теггинга — маркеры, но могут использоваться и баллоны с краской или любой другой пишущий или царапающий предмет

«Кому он нужен, этот паблик-арт ?»

«Сторонники» и «противники» современного искусства обсудили наиболее зримое наследие «Пермской культурной революции»

12 августа 2014 г.

Программа «Паблик-арт», которая на протяжении четырёх лет была фактически «знаменем» Музея современного искусства PERMM, свёрнута. Арт-объекты частично демонтированы, частично оставлены без ремонта. Нужна ли подобная программа Перми? Стоит ли начать всё сначала? Чтобы выяснить мнение экспертов и «простых пермяков», уже на второй день своей работы по новому адресу музей PERMM собрал «круглый стол», тематически связанный с открытием выставки «Авокадо, или Конструктор идентичности» (авторская экспозиция создателей «Красных человечков» Андрея Люблинского и Марии Заборовской).

«Яблоко» Жанны Кадыровой
Константин Долгановский

Светлана Маковецкая, директор Центра гражданского анализа и независимой информации (Центр ГРАНИ):

— Status quo уже не восстановить, возвращение к «будто этого никогда не было» невозможно. Вся история паблик-арта в Перми наполнена нарративами: и о том, что у города должна быть мечта, и о том, что нужно раздвигать границы привычного, и история сопротивления. С таким символическим багажом, с наличием такого количес­тва историй и их рассказчиков возврат уже невозможен. Приходится, как в «Сталкере», бросать гайку и идти вперёд, стараясь пройти между модернизмом и архаизмом. Кому нужен паблик-арт в городе? Кто его адресат?

По праву наиболее углублённого в тему участника обсуждение начала­ Наиля Аллахвердиева, которая была инициатором проведения программы «Паблик-арт» в Перми и руководила ею на протяжении всего времени её действия.

Наиля Аллахвердиева, заместитель директора Музея современного искусства PERMM по развитию:

— Пермская программа родилась как проектная инициатива популяризации современного искусства и носила жёсткий, интенсивный, инструментальный характер. Негативные аспекты её продвижения были связаны с тем, что в городе не было опыта восприятия объектов паблик-арта. За четыре года город получил опыт, который другие нарабатывают десятилетиями. Кому это было нужно? Об этом просто не было смысла говорить, потому что никто из реципиентов не знал, что это такое. Это было нужно нам как инициаторам. Да, это был волюнтаризм — на старте соцзаказ отсутствовал. Позже нам стали говорить: «Как вы могли, ни с кем не посоветовавшись!» Но не с кем было советоваться.

Сейчас всё наоборот: заказ сформирован, появилась потребность в присутствии современного искусства в городской среде, но у нас эту программу отобрали. Отобрали эту возможность у города.

Кроме того, в истории программы была масса политических спекуляций. Люди не видели в этих объектах художественную ценность, а видели политическую провокацию. Нам говорят: «Народ этого не хочет!», но ведь мы понимаем, что народа как такового нет — есть индивидуальности, среди которых присутствует и целевая группа паблик-арта, и она растёт. Но это уже не воспринимается как аргумент! Власти заявляют: «Пермяки против!», и никакие контраргументы не проходят: им не важно, что это достопримечательность, что это интересно молодёжи и гостям города, что это работает на развитие детей и расширение общественного сознания.

Читать еще:  Что нельзя делать в Рамадан для мусульман

«Красные человечки» Андрея Люблинского и Марии Заборовской
Константин Долгановский

Александр Евангелии, искусствовед, куратор выставки «Авокадо, или Конструктор идентичности»:

— Всё, что в Советском Союзе называли «монументальной пропагандой», связано либо с властью, либо с круп­ными корпорациями. А искусство — продукт самой современности, который связан с неартикулируемым будущим. Будущее наступает, и мы его чувствуем, оно проявляется в материальных объектах. Всегда есть сопротивление будущему. Вспомним: как только появляется высокая готика — материальное проявление наступающего Ренессанса — тут же сжигают первую ведьму. Сейчас такая «ведьма» — современное искусство. Но будущее всё равно наступает.

— Всё же количество конфликтовтаково, что понятно: это не власти сопротивляются будущему, это люди отстаивают право на комфортную среду. Они могут не пойти в музей, но от паблик-арта невозможно увернуться. Как найти точку взаимодействия, гармонии и комфорта? Потому что горо­жане имеют право и на привычный комфорт, и на будущее — в условиях дикого реваншизма.

Галина Янковская, руководитель научного отдела Музея современного искусства PERMM:

— Музей захлёбывается от просьб подарить или продать тот или иной арт-объект, они приходят и от частных лиц, и от маленьких населённых пунктов. Музеологическая формула произведения искусства «зеркало, окно и витрина» срабатывает даже на уровне малых поселений. «Зеркало» — так я вижу себя (при этом в Перми были бы сплошь произведения в пермском зверином стиле). «Окно» открыто миру, это способ не замкнуться в себе и увидеть новое. «Витрина» — это то, что я могу предъявить внешнему миру, то, чем можно хвастануть.

«Пермские ворота» Николая Полисского
Константин Долгановский

Ирина Шафранская, декан факультета менеджмента Пермского филиала НИУ «Высшая школа экономики»:

— Потребитель никогда не хочет нового продукта! Никто не просил: «Давайте отменим кассеты и заменим их дисками!»

— Но к вам же не вламываются домой ночью и не наливают силой какой-нибудь кефир! А здесь произошло вторжение в личную среду.

— Мы не осознаём потребностей в новой городской среде. Но те, кто путешествует, много видит, поневоле начинают сравнивать и ждать чего-то интересного. Даже в криминализированных городах Колумбии действуют программы обновления и гармонизации городской среды!

— Мне в голову не придёт сделать скандальный проект: это не миссия паблик-арта, это миссия галерей. Поэтому пермская реакция была совершенно неожиданной. Были, впрочем, абсолютно положительные моменты. Это, например, «Длинные истории Перми». Раскрашенные заборы понравились всем. Но это был короткий технологичный проект.

Денис Галицкий, член Комиссии по землепользованию и застройке Перми:

— Есть выход. Город и край не должны финансировать публичное искусство, это не функция муниципалитетов согласно федеральному закону №131.

Ищите деньги, устанавливайте всё что хотите там, где это возможно согласно законодательству. Никакой цензуры, не считая федеральных законов.

Во-вторых, речь идёт о временных объектах. Если заранее знать, что объект — временный, реакция точно не будет такой болезненной. Размещаем объект сроком на один год, а там смотрим: если он вписался, оброс зоной комфорта, оставляем ещё на какой-то срок, если по-прежнему раздражает — убираем. Так, кстати, было с Эйфелевой башней — её ставили сроком на один год, а потом собирались демонтировать.

— Если идти по пути личных инициатив и личного финансирования, то будет сплошной «ЖКХ-арт»: садовые гномы, перевёрнутые тазики-грибочки. Ещё неизвестно, что более вредно для воспитания детей: смотреть на красивое изображение обнажённой натуры или на множество садовых гномов. По-моему, гномы для детей вреднее!

— Конкретные мамы могут считать иначе.

— Город завален бесхозными объектами, которые установили, а потом оказалось, что их некому содержать. Сегодня было заседание рабочей группы по разработке концепции по топонимике и установке произведений искусства в Перми.

Мы предлагаем формировать земельные участки, которые будут сдаваться в бесплатную аренду, при этом город и арендатор будут обмениваться правами и обязанностями. Либо город берёт арт-объект на экспонирование, если это временный объект. Но все члены группы согласны с тем, что необходимо отказаться от муниципального финансирования, чтобы избежать возможности шантажировать муниципалитет.

— В таком случае город превратится в совокупность личных вкусов.

— Возможны случаи, когда будет сформулирован муниципальный заказ.

— «Датская» скульптура, понятно!

Ваша концепция связана с инсинуациями по поводу «траты бюджетных средств». Что ж, возможно, после ваших разработок на улицах появится столько «ужас-ужаса», что в обществе «от про­тивного» сформируется заказ на качественный паблик-арт. Сейчас­ «охранительному» сообществу, заказывающему трэш на улицах, ничто не противостоит, кроме узкого экспертного сообщества. Возвращение к модерну уже может быть воспринято благосклонно. Вопрос в том, насколько это будет парт­нёрский проект.

— Наши объекты сохраняют в городе пространство свободы. Сейчас они демонтируются, они могут быть утрачены, потому что невозможно демонтировать «Яблоко» Жанны Кадыровой или «Ворота» Николая Полисского, не разрушив их. А это уже городской капитал, наследие Перми! Есть деньги на их ремонт, но нам не дают ничего делать.

Читать еще:  Из чего делают олимпийские медали

Из зала прозвучало традиционное предложение «разместить их в каком-нибудь парке», на что Наиля Аллахвердиева ответила: «Нельзя их в парк. Они тогда станут садово-парковыми объектами, а не произведениями паблик-арта».

Однако голоса «из народа» продолжили звучать. Организаторов программы «Паблик-арт» привычно упрекали в случайном и непродуманном размещении объектов, в отсутствии привязки к пермской тематике и гармоничного сосуществования с городской средой, с тем, что все эти объекты на фоне не особо чис­того и архитектурно неряшливого города выглядят как издевательство, а также в снобизме и заносчивости, в том, что «считают себя суперэкспертами».

Это заставило экспертов посетовать на отсутствие коммуникативной площадки. А Светлана Маковецкая резюмировала: «Нельзя найти сторонников там, где одни противники! Должно быть многообразие: кто-то «за», кто-то «против». Мы ищем переход к нормализации отношений. Надо уходить с позиций монополистов, надо уметь сказать: «Мы не всегда были правы, у нас были ошибки». Если вы не сделаете шаг, никто не сделает шаг вам навстречу».

Это не граффити! Гид по понятиям и жанрам уличного искусства (и примеры с петербургских стен)

В Петербурге уже несколько месяцев обсуждают закон о легализации стрит-арта, а горожане оттирают монетками любимые работы уличных художников, закрашенные коммунальными службами. Несмотря на интерес к искусству на городских стенах, петербуржцы, парламентарии и СМИ до сих пор путают жанры уличного искусства. «Собака.ru» попросила куратора и сооснователя Института исследования стрит-арта Альбину Мотор разъяснить «по понятиям» как отличить стрит-арт от паблик-арта, а неомурал от визуальной пропаганды?

Работа Максима Има

Граффити группы «Осколки»

Граффити

Как выглядит? Рисунки, похожие на профессиональные книжные иллюстрации, — это не граффити. Граффити — это тег или шрифтовая композиция с именем автора или названием команды, к которой он принадлежит. Пример: анонимная группа «Осколки», у которых сформировался собственный «ломаный», навеянный русским авангардом стиль надписей. Еще один вариант граффити — мультяшный персонаж. Самый распространенный в Петербурге — человечек художника Самка, который поселился на стенах почти каждого городского района (особенно их много на набережной Смоленки в районе Уральской улицы). К культуре граффити относится и стикер-бомбинг.

Для кого? Для своих. Граффити — это глобальная субкультура и способ общения внутри сообщества. Райтеров не волнует, поймут ли их работы горожане. Граффити — нелегальная практика, и в этом ее суть.

Работа Паши Каса на Суворовском проспекте, получившая народное название «Дверь в советский Новый год»

Стрит-арт

Как выглядит? Рисунки, инсталляции, постеры и трафареты — стрит-арт может выглядеть как угодно. Это несогласованная интервенция художника в городское пространство, работу могут закрасить коммунальщики уже через пару часов. В отличие от паблик-арта, стрит-арт никто не заказывает, а художник может быть анонимным.

Для кого? Для всех, кто успеет увидеть. В отличие от граффити, стрит-арт-работы понятны широкому кругу и популяризируют идею свободного высказывания или действия.

Павел Шугуров. «Ангел Победы»

Работа проекта «Сеть», которая в 2014 году появилась на набережной Обводного канала

Визуальная пропаганда

Как выглядит? Если вы видите на брандмауэре изображение исторических персон или прославление военных побед — это визуальная пропаганда. В этом направлении работает художник Павел Шугуров, патриотические работы на стенах Петроградской стороны — его рук дело.

Для кого? Для широких слоев населения.

Мозаика на корпусе НИИ цитологии РАН

Монументальное искусство

Как выглядит? Масштабное произведение искусства, выполненное по академическим канонам профессионалами-монументалистами на заказ. Стрит-арт и даже паблик-арт работают с актуальной повесткой, а монументальное искусство — вне времени. Например, мозаики, которые украшают ТЮЗ, мозаичные панно на станциях метрополитена — это монументальное искусство.

Для кого? Для вечности.

Александр Blot «Слышать самого себя», работа находится во дворе бара «Мачты»

Работа Стаса Багса для фестиваля «Арт-проспект» в 2016 году. Фото Павла Герасименко

Паблик-арт

Как выглядит? Произведение искусства в форме масштабной росписи, объекта, инсталляции, перформанса, которое выполнено для общественного пространства профессионалами. Стиль и жанр изображения могут быть любыми.

Для кого? Для фестиваля или города. У паблик-арта, в отличие от стрит-арта, всегда есть заказчик, а автор не скрывает свое имя. В Петербурге проходит международный «Арт-проспект», в котором участвуют такие петербургские художники, как Андрей Люблинский и Стас Багс.

Алексей Канунников и Роман Мураткин. Арт-проект для ЖК «Граффити»

Алексей Канунников и Роман Мураткин. Арт-проект для ЖК «Граффити»

Неомурализм

Как выглядит? Масштабный рисунок на стене или брандмауэре, иногда высотой несколько метров. Для создания нео-муралов используют подъемную технику, проекторы и много дорогих художественных материалов, поэтому они редко бывают «партизанскими».

Для кого? Для заказчика. Неомуралы делают чаще стрит-артисты, чем художники-монументалисты. Жанр востребован у застройщиков многоэтажных жилых комплексов: огромный красочный рисунок освежает однотипную архитектуру.

текст: Альбина Мотор, Александра Генералова
фото: архив пресс-службы

Источники:

http://paperpaper.ru/baffing-partizaning-i-zhek-art-kak-govo/
http://www.newsko.ru/articles/nk-1791658.html
http://www.sobaka.ru/city/city/89061

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector