3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Был ли неизбежен террор в ходе революции

«Идиоты говорят, что Россию погубил заговор»

Почему революция 1917 года была неизбежна

Кровавое воскресенье 22 января 1905 года

Фото: Scherl / Globallookpress.com

Была ли неизбежна российская революция 1917 года? Определила ли она начало гражданской войны? На эти и другие вопросы в рамках прошедшей в кафе «Март» дискуссии «Реформы и революции», организованной Фондом Егора Гайдара и Европейским университетом в Санкт-Петербурге, ответил доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского Института истории РАН, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Борис Колоницкий. «Лента.ру» записала основные тезисы его выступления.

Фактор Первой мировой

В год столетия Российской революции 1917 года вновь разгораются ожесточенные споры о ее причинах и последствиях. Была она случайной или неизбежной? Как на события 1917 года повлияла Первая мировая война? Отвечающих на эти вопросы я разделяю на три группы: оптимистов, пессимистов и идиотов. Идиоты говорят, что в России было все хорошо и замечательно, а погубил ее какой-то заговор. Конечно, разные заговоры действительно были, но серьезные историки не считают, что российская революция была результатом чьего-то злого умысла.

Оптимисты говорят, что Россия была обречена на революцию с началом Первой мировой войны. Они полагают, что если бы наша страна дотянула до ее окончания и оказалась бы в стане победителей, то это решило бы многие ее проблемы. Но мы теперь знаем, что не только для побежденных, но и для победителей завершение Первой мировой войны стало большим испытанием.

Взять, например, Италию, которую тогда называли «побежденным в лагере победителей». Сначала там было большое наступление левых, и страна была на грани революции, но потом она вышла из послевоенного социально-политического кризиса, установив в 1922 году фашистскую диктатуру. Или Великобритания — страна, которая, казалось бы, только выиграла от окончания Первой мировой войны.

Но вот перечень событий, которые тогда серьезно потрясли Британскую империю: кризисы в Индии и Египте, поражение английских колониальных войск в Афганистане, вынужденное признание независимости Ирландии. Почему же оптимисты считают, что Россия, страна с гораздо более значительным набором проблем и с гораздо большими сложностями, успешно пережила бы окончание Первой мировой войны?

Теперь что касается пессимистов, к которым я отношу и себя. Революция в России начала XX века была неизбежна, и дело даже не в Первой мировой войне, от участия в которой наша страна никак не могла уклониться в силу сложного геополитического положения и настроя политической элиты.

Давайте представим гипотетическую ситуацию, что Россия по невероятно счастливому стечению обстоятельств избежала бы этой войны. Существует наглядный исторический пример, показывающий, что ее в любом случае ожидали бы серьезные потрясения. Вообразим страну, которая давно пытается стать конституционной монархией, где до сих пор большое значение имеют двор и военная элита. В этой стране остро стоит аграрный вопрос, и миллионы крестьян считают, что только раздел крупных имений может сделать их счастливыми. Помимо этого существуют национальный и колониальный вопросы, есть молодой агрессивный рабочий класс, болезненно проходит процесс секуляризации и имеется мощное антиклерикальное и атеистическое движение.

Очень напоминает Россию, не так ли? Но я сейчас говорил об Испании, которая в Первой мировой войне не участвовала, а наоборот — благодаря военным заказам только выиграла от нее. Несмотря на это Испания не смогла избежать революции 1931 года, после которой сорвалась в гражданскую войну 1936-1939 годов, одну из самых кровавых гражданских войн в истории Европы.

Иосиф Сталин и Владимир Ленин руководят действиями пролетариата в 1917 году

Изображение: Hulton Archive / Getty Images

Мировой вал революций

Из этого сравнения хорошо видно, что события русской революции нельзя рассматривать вне мирового контекста. Международная обстановка накануне Первой мировой нам кажется спокойной. Но что было на самом деле? В 1905 году происходит конституционная революция в Персии, в 1908 году — революция в Османской империи, в 1910 году — революция в Португалии, в 1911 году — революция в Китае. Революция в Португалии, после которой страна стала республикой, вызвала огромный энтузиазм у республиканцев и антиклерикалов всей Европы. А еще была мексиканская революция 1910-1917 годов. Мексика, может быть, слишком далеко, но революции в Османской империи, в Персии и в Китае происходили совсем рядом с границами России. Иногда одни и те же люди участвовали в революциях в Персии, в Турции и в России.

Мы говорим, что революцию породила Первая мировая война. Но ведь революция в Турции породила глубокий кризис в Османской империи, на фоне которого разгорелась итало-турецкая война 1911-1912 годов. Прямым следствием этой войны стала Первая Балканская война 1912-1913 годов и Вторая Балканская война 1913 года, подготовившие условия для Первой мировой войны. На самом деле иногда войны порождают революции, а иногда революции порождают войны. В начале XX века в мире был целый комплекс революций и войн, и российская революция была составной частью этого глобального процесса.

Мы воспринимаем промежуток времени с 1905-го по 1914 год в России как исключительно мирный период. Вроде бы все хорошо: заседает Государственная Дума, постепенно растет грамотность населения, идут процессы урбанизации, осуществляется модернизация. Но в результате всего этого появляется молодой агрессивный рабочий класс, и накануне Первой мировой войны всю страну сотрясают забастовки, особенно в Петербурге, где на улицах разворачивается самая настоящая маленькая гражданская война.

Читать еще:  На чем спят узбеки

Российские солдаты бегут под натиском немецких войск, Первая мировая война

«Россия была полицейским государством»

Можно ли было предотвратить надвигающуюся революцию своевременным проведением реформ? Я считаю, что очень важен политический выбор момента реформирования. Когда начинается политический кризис, затевать реформы иногда очень опасно. И хотя при этом иногда невозможно ничего другого делать, при их проведении требуется особенная саперская тщательность.

Любые реформы начинаются и проходят при наличии какой-то коалиции реформ или вектора реформационного воздействия, требуют квалифицированной экспертизы. Важно создавать действующую коалицию реформы, которая работала бы и по ее лоббированию, и по ее практическому осуществлению. Процесс лоббирования коалиции реформы проходит не всегда просто и очень часто сопровождается конфликтами, иногда довольно жесткими.

Я сейчас много размышляю над проблемой культуры конфликта, которая может быть очень разной. Дореволюционная Россия в значительной степени была полицейским государством, но при этом имела недостаточное количество полицейских. Квалифицированная полиция — это дорогое дело.

Как выходили из ситуации? Во-первых, привлекали население для исполнения полицейских функций: разные сотские, десятские и другие прообразы советских добровольных народных дружин. Во-вторых, в России для решения полицейских задач часто использовались вооруженные силы, в первую очередь казаки, но иногда и пехота. Но войска, если их применяют для выполнения полицейских задач, делают то, чему они обучены — то есть стреляют и убивают.

Поэтому в России политические конфликты часто проходили в виде маленьких гражданских войн. Подобная особенность отечественной политической культуры слабо способствует формированию благоприятного политико-культурного фона для проведения реформ, преодоления кризисов.

Ленин и кирпич

Мне трудно представить, чтобы Россия смогла пройти этот период своей истории спокойно, без революционных потрясений. Другое дело, что можно было вполне обойтись без Гражданской войны, тем более такой кровавой и ожесточенной. По опыту мировой истории мы знаем, что революции часто сопровождаются интервенциями и еще чаще скатываются в гражданские войны.

Один из ключевых вопросов для России после февраля 1917 года состоял в том, удастся ли избежать гражданской войны. Например, в 1918 году революция случилась в Германии. После этого чего там только не было: Баварская советская республика в 1919-м, Капповский путч в 1920-м, «Красный октябрь» и пивной путч в 1923 году. То есть в Германии периодически вспыхивали локальные гражданские войны, иногда с применением артиллерии, бронетехники и авиации, но большой гражданской войны там все-таки удалось избежать.

Художественное представление событий Кровавого воскресенья

Изображение: Public Domain / Wikimedia

Это произошло благодаря взаимодействию социал-демократов и профсоюзников с одной стороны и генералов — с другой стороны. Лично они друг друга не терпели, но какой-то опыт сотрудничества в годы Первой мировой войны у них был. И, несмотря на периодически возникающие трудности, это сотрудничество прошло испытание временем.

В России, как мы знаем, подобная коалиция была уничтожена после неудачи так называемого выступления Корнилова. Дело, конечно, было не только в особенностях личных взаимоотношений Керенского и Корнилова, не в тщеславии и зависти одного и диктаторских амбициях другого. Проблема была глубже.

Федор Степун — известный русский философ, волею судьбы ставший начальником политуправления Военного министерства Временного правительства — всю эту ситуацию наблюдал своими глазами и описывал противостояние Керенского и Корнилова как конфликт двух социальных и культурных групп: интеллигенции и офицерства. Никак не могли они сработаться: слишком презирали своих оппонентов, слишком нетерпимы были к ним. После краха «корниловщины» гражданская война стала неизбежной, поскольку очень сложная и неустойчивая коалиция генералов, прогрессивных промышленников с одной стороны и умеренных социалистов с другой стороны была необратимо разрушена.

Я когда-то уже писал, что если бы Ленину в начале октября 1917 году упал на голову кирпич, а Троцкого бы переехал трамвай, гражданская война все равно бы произошла. После Февральской революции конфликт между Петроградским советом и Временным правительством тлел и без Ленина с Троцким — он был просто запрограммирован ходом революционных событий.

Конечно, совсем исключать фактор влияния большевистских лидеров на ход событий было бы неправильно, но в конце 1917 года длительное противостояние Временного правительства и Петроградского совета должно было как-то разрешиться. Так получилось, что гражданская война разразилась после Октябрьского переворота, но я глубоко убежден, что она случилась бы и без него.

Почему революции заканчиваются террором?

В течение этого года мы будем говорить о событиях, которые имели место в России сто лет назад – в 1917 году. Попытаемся понять мотивации людей и разобраться в цепочке событий, которые привели, как писали раньше в учебниках, от Февраля к Октябрю.

Слушать:

Читать:

А. Митрофанова

В этой рубрике мы говорим о событиях, которые имели место сто лет назад, в 1917 году. Пытаемся восстановить цепочку событий, которые привели, как раньше принято было говорить, от февраля к октябрю. Французская революция конца XVIII века и русская революция — уже тогда, в октябре 1917 года многие отмечали в газетах, да и в своих личных дневниках, что эти две революции очень похожи. Они по итогам действительно похожи: расстрел царской семьи в России и казнь Людовика XVI и Марии Антуанетты во Франции, и там и там жестокая расправа с инакомыслящими людьми, уничтожение храмов, монастырей и святынь. Но все это в России случится после октября. А накануне событий — почему люди проводят такие аналогии? И если они заранее знают сценарий революции, то неужели их это не ужасает? Почему все так, попробуем разобраться.

И на связи с нами Федор Гайда, доктор исторических наук, доцент исторического факультета Московского университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история». Добрый вечер, Федор Александрович.

Ф. Гайда

— Добрый вечер. Дело в том, что эти революции сближаются не только тем, о чем вы говорите. Они сближаются своим общим характером, своим размахом. Французская революция конца XVIII века, которую в России именно предпочитали называть Великой французской революцией, она была просто ориентиром, она была лекалом, по которому старались как раз революции и делать. И интерес к Великой французской революции в России был неизменным, собственно, с конца XVIII века. Конечно, она воспринималась по-разному, но тем не менее она всегда была каким-то образцом, каким-то примером, хоть отрицательным, хоть положительным. И другие французские революции тоже, но эта — в первую очередь. И она активнейшим образом изучалась, и в том числе, естественно, на научном уровне. И эти научные наработки, они активно, так сказать, применялись в жизни. Потому что в России политику очень часто делали научные деятели. Вот тот же самый Павел Николаевич Милюков, лидер кадетской партии, он пристальным образом изучал события французской революции и делал революцию по-научному. И это касается и первой русской революции 1905–1907 годов, и, соответственно, той революции, которая началась в 1917 году.

Читать еще:  Как распознать ветрянку

Точно так же, как Великая французская русская, революция имела свои этапы. И началось все, конечно, не с большевиков. А начинается все с того, что во Франции называлось жирондистами, а в России, соответственно, можно подверстать под Временное правительство. Действительно в феврале 1917 года деятели февральских событий, они как раз очень часто и говорили о том, что они жирондисты. В этом смысле, они, наверное, себя заколдовали, потому что уже тем самым они признавали, что на смену им придут якобинцы.

Придут революционные радикалы, которые, в отличие от жирондистов, ни перед какой кровью не остановятся. Но, как бы то ни было, а сравнения эти, они приходили в голову всем, решительно всем — и сторонникам, и противниками революции, и людям, которые по-разному эту революцию представляли. И в результате, действительно, что мы видим. Мы видим, как русская революция действительно набирает свой размах, она постепенно проходит те же самые стадии, что и французская революция. И скорее принципиальное отличие ее, оно было осознано только потом.

Потому что так как-то оказалось, что во Франции якобинцев свергли, в конечном счете был термидорианский переворот, якобинцев свергли и казнили. А в России все сложнее, потому что большевистская партия, она не только пришла к власти, она еще у власти и осталась, закрепилась, была создана новая государственность. И те люди, которые этой государственностью управляли, они как раз себя очень активно с якобинцами продолжали сравнивать, в том числе, в общем, и в сталинский период. В этом смысле, конечно, существенное отличие. Но оно было неожиданно даже для большинства на самом деле активных участников 1917 года.

Те же деятели Временного правительства, даже уже когда были свергнуты, они продолжали и в период Гражданской войны, и в период эмиграции, они все равно продолжали надеяться на то, что якобинский период рано или поздно закончится. Что всего несколько лет этого террора, и все равно все вернется к тому, к чему должно вернуться. А вернуться должно к стабилизации, такой буржуазной, так сказать, либеральной стабилизации. Но не произошло.

А. Митрофанова

— Федор Александрович, но помимо того, что есть вот это существенное отличие: во Франции был термидор, а у нас его не случилось, все-таки анализируя события того времени, конца XVIII века во Франции, неужели те люди, которые, как вы говорите, кроили революцию в России, не обращали внимания на то, сколько людей стали жертвами этого переворота? И не только Людовик XVI и Мария Антуанетта, но и огромное число людей, которые просто были, ну просто занимались своим делом. Неужели на это на все тогда внимания не обращали?

Ф. Гайда

— Нет, конечно, обращали. Но важно, какое придавали этому значение. Вот, скажем, те политические силы, которые составляли оппозицию к 1917 году, вот либеральная оппозиция в первую очередь, они как раз и предполагали осуществить революцию на основе французского опыта, но по-научному, что называется. То есть сделать так, что даже если революция становится неизбежной (а к февралю 1917 года либералы считали, что революция неизбежна), но вот если она произойдет, то надо сделать так, чтобы она оказалась стабилизирована на вот этой начальной стадии, чтобы не дошло дело до якобинцев, чтобы не дошло дело до революционного террора. Они исходили еще из какого соображения, что вот этот революционный террор, если до него дойдет дело, в конечном счете просто закончится военной диктатурой, придет какой-нибудь Бонапарт к власти и, в общем-то, результаты революции большей частью будут перечеркнуты.

Поэтому очень важно было, если революция все же началась, если все же она оказалась неизбежна, надо предотвратить, да, и вероятность прихода к власти левых радикалов, и вероятность прихода к власти потом роялистов, монархистов, реакционеров. Ну вот так получилось, что, наверное, от реакционеров убереглись, а вот как раз от левых радикалов не смогли. И в значительной степени это все-таки связано с тем, что вот, так сказать либералы, которые к власти пришли в феврале 1917 года, они действительно не знали, что с государством делать, они не умели управлять. У них все из рук стало вываливаться. Поэтому да, приход радикалов оказался неизбежен.

А. Митрофанова

— А почему, может быть, вам как историку это более понятно, революция, которая задумывается… ну такие вот самые благие намерения у людей, которые пытаются преобразовать таким образом страну, в итоге она приводит к рекам крови? Почему это так, в чем этот парадокс, что это за спусковой такой механизм, который во время революции срабатывает, и люди начинают терять фактически контроль надо собой?

Ф. Гайда

— Ну, в любой революции, естественно, участвуют те силы, у которых представление о светлом будущем разное. То есть революция неизбежно — это не какой-то один проект, который активная часть общества пытается навязать всем остальным или, так сказать, объяснить большинству, да, что это действительно выгодно для этого большинства, что это будет благоприятствовать развитию большинства.

Читать еще:  Что такое комки Биша

Как бы то ни было, это борьба разных проектов. И ни один из них на самом деле, если мы посмотрим на все революции в мировой истории, ни один из них никогда не получается воплотить так, как его желают воплотить его адепты. Никогда такого не выходит. И в этом смысле революционный путь, он всегда окажется обманом, он никогда не принесет вот того желаемого, он всегда приведет к чему-то другому. И очень часто, естественно, к большому кровопролитию. Почему? А дело в том, что вот те самые проекты, которые пытаются реализовать революционеры, активные участники революции, как правило, эти проекты с конкретной жизнью, жизненными реалиями не очень хорошо связаны, не очень хорошо сочетаются.

Дело в том, что эти проекты, они, как правило, они достаточно рационалистичны, они являются плодом некоего размышления. Они предлагают какую-то рациональную модель новой жизни. Но при этом сама по себе жизнь настоящая, действительность, она достаточно противоречива, она построена часто, ну, скажем так, на том, что не всегда вот так спокойно-то словами объяснишь. В реальной жизни есть плюсы и минусы, есть неизбежные компромиссы, есть светлые и темные стороны, а революционный проект этого не предполагает. Он предполагает создание такой новой жизни, где никакой оборотной стороны не будет. И вот когда тот или иной проект начинает реализовываться, начинает проходить проверку практикой, оказывается достаточно быстро, что он не работает. А дальше встает вопрос: вот его сторонники, они готовы после этого от этого проекта отказаться, они готовы отпустить руки, они готовы расписаться в собственном бессилии, как это сделали русские либералы в 1917 году?

Или они засучат рукава и начнут лить кровь для того, чтобы жизнь втиснуть в это прокрустово ложе собственных теорий, устранить всех, кто, по их мнению, им мешает. Причем мешает и реально, и потенциально. И если потенциально, да, то классовая теория, она как раз предполагает уничтожение классовых врагов, то есть тех врагов, которые не обязательно мешают в реальной жизни, они могут мешать в теории. В результате, да, неизбежно совершенно при вот этом процессе осуществляется массовое насилие. Но результатом всего этого неизбежно будет создание такой новой реальности, которая не связана с изначальным проектом. То есть всегда эта новая реальность будет другой, не той, какая она была до революции и не той, о чем мечтали революционеры.

А. Митрофанова

— Собственно,, на примере нашей истории мы можем в этом убедиться. Спасибо вам большое за комментарий.

Был ли неизбежен террор в ходе революции?

Неизбежен не был, но так получилось, что якобинцы слишком далеко зашли в ходе революционных действий и обратили против себя и просто народ, который начали видеть угрозу уже в них, а не только во власти, если бы якобинцы не попытались забрать все и сразу, то таких масштабов террора можно было избежать, но все вышло как вышло, войска союзных государств подошли к границе Франции, но и это якобинцев не остановило.

Другие интересные вопросы и ответы

В чем состоят нравственные проблемы смерти? Что понимают под словами “право на смерть”.

Проблемы смерти как таковой не существует. Есть переход в Тонкий мир. Право на смерть имеет только Создатель. Все живые существа, духовные души имеют право на жизнь, которую мы получаем по милости Творца, Отца Небесного.

Почему якобинцы не удержались у власти

Что будет, если я приеду в другую страну, выкину там свой российский паспорт и не буду говорить, откуда я?

Если это будет страна имеющая визовый режим с РФ и требующая сдачи отпечатков пальцев или другой биометрии) при получении визы, то при первом контакте с иммиграционной службой или полицией – Вас вычислят по базе данных, а далее возможны варианты – высылка в любом случае почти, штраф с большой вероятностью в дополнение, возможно небольшое тюремное заключение и запрет на последующий въезд.

В остальных случаях сильно зависит от страны, куда Вы въехали. Если это страна с достаточно строгими иммиграционными правилами и эффективными службами – то Вашу личность будут устанавливать традиционными методами – свидетели, оставленный документальный след (снимаемое жилье, получение водит. прав и т.п.), камеры видеонаблюдения и т.п. Если же Вам повезло въехать в страну с нестрогими правилами( Лесото Эритрея Сомали и т.п.) – никто к Вам приставать по поводу паспорта никогда не будет.

Хренодер Хренодеров 130

Почему жирондисты не смогли удержаться у власти?

В чем именно жирондистов переиграли пришедшие им на смену якобинцы?

Потому что французское общество тех лет, еще не было готово жить в либеральном и свободном обществе, как видимо в наше время российское, если проводить параллели, которые напрашиваются и которые кстати многие интеллектуалы и проводят.

Плюс ко всему прочему,действие жирондистской партии в течении тех лет, не было полноценно отлажено. Это можно сказать был сбор интеллектуалов, которые хотели свободы и для тех лет, довольно таки существенно, ограничить власти в плане степени воздействия на личность.

Еще конечно тот террор, который несли якобинцы, был более отлажен и в целом представлял большую силу и простой народ, как правило всегда прогибается под ней. Либералов и демократов, всегда меньше, особенно в то время в Европе и как сейчас в той же России, так как параллели опять таки напрашиваются. Потому что когда общество в культурном плане, как тогда во франции, еще не получило должного развития, то ему легче и более комфортно жить в авторитарном государстве, которое моделировали якобинцы. Хотя комфорт и режим, звучит парадоксально, но в реалиях жизни, эти как казалось бы чуждые явления социальной жизни, увы коррелируют.

Вот как выглядит картина с их последнем ужином, которая многое говорит об этих утонченных, но не до конца сбалансированных и единых юношах.

Источники:

http://lenta.ru/articles/2017/03/22/revolution/
http://foma.ru/pochemu-revolyutsii-zakanchivayutsya-terrorom.html
http://ask-homework.ru/istoriya/pochemu-yakobintsy-ne-uderzhalis-u-vlasti/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector